Хирургия для животных

Поводов для обращения к ветеринарному хирургу может быть достаточно много, и некоторые из них даже приятно волнительные. Например, проведение планового кесарева сечения собаке или кошке. Но куда чаще на стол к хирургу попадают по неотложным несчастным случаям.

Самые распространённые травмы у кошек и собак связаны с падением с высоты, попаданием под машину, застреванием в окнах или стычками с другими животными. И далеко не все сразу после травмы обращаются к ветеринарному врачу. Некоторые владельцы рассчитывают на «авось» и ждут, когда питомцы «отлежатся» и всё пройдет само собой. После любой травмы нужно везти питомца в клинику, особенно если проявляются следующие симптомы:

• Кот или собака хромают, не могут наступить на лапу, не могут лежать или стоять
• Питомец дышит с хрипами или очень часто
• Животному очевидно больно, питомец стонет, проявляет агрессию, не дает дотронуться до повреждённого места

Даже если на первый взгляд травм нет - это ещё не значит что жизнь собаки или кота в безопасности, травмы зачастую непредсказуемы. Частый случай - отсутствие повреждений снаружи после падения с высоты у кошек или маленьких собак. В таких ситуациях при диагностике весьма нередко обнаруживаются разрывы внутренних органов, переломы костей позвоночника и таза, черепно-мозговые травмы и внутренние кровотечения. Не занимайтесь самолечением — не колите и не давайте внутрь лекарства, не кормите и не поите, не пытайтесь ничего вправить. Доверьте здоровье питомца профессионалам. Если не можете доставить своего кота или собаку в клинику - воспользуйтесь услугой вызова врача на дом. Если будет необходимо, специалист сам доставит питомца в клинику для дальнейшей диагностики и лечения.

Газовый наркоз

Одним из наших преимуществ является использование газового наркоза (ингаляционного) - самого безопасного из существующих. Применение газового наркоза имеет целый ряд преимуществ:

• Низкий уровень токсичности
• Отсутствие риска передозировки, ведь пациент вдыхает вместе с воздухом только необходимое количество газа
• Оказывает минимальное воздействие на внутренние органы, что позволяет использовать данный вид анестезии для возрастных и находящихся в тяжёлом состоянии животных
• Возможность почти моментально вывести пациента из наркоза, благодаря регулировке подачи дозы, что невозможно при использовании других видов анестезии

Наличие в нашей клинике лицензии на использование наркотических обезболивающих препаратов позволяет полностью исключить болезненные ощущения во время и после операции. Применение нестероидных противовоспалительных препаратов в премедикации не позволяет добиться такого уровня обезболивающего эффекта. Хирургами ветеринарной клиники «Девять жизней» проводятся операции любой сложности, к наиболее распространенным относятся:

• Кастрация и стерилизация
• Удаление новообразований (опухолей)
• Удаление грыж (пупочная, диафрагмальная, паховая грыжи и другие)
• Ортопедические операции
• Ампутация хвостовых позвонков
• Кожная пластика
• Кесарево сечение
• Удаление пиометры
• Вправление прямой кишки
• Офтальмологические операции
• Уретростомия при лечении мочекаменной болезни, обструкции дистальной части уретры
• Лечение заворота желудка
• Удаление инородных тел из кишечника, желудка, пищевода
• Вскрытие и чистка абсцессов
• Удаление параанальных желез
• Хирургия уха, носа и горла, включая операции по поводу брахицефального синдрома, коллапса трахеи, паралича гортани, конечной стадии заболевания ушного канала (наружного отита) и полипов уха
• Остановка внутренних кровотечений и многое другое

– Виктор, что, на твой взгляд, самое сложное в работе ветхирурга?
– Есть старая медицинская шутка: «Врач, который всё умеет, но ничего не знает – это хирург. Врач, который ничего не умеет, но всё знает – это терапевт. А врач, который всё знает и всё умеет – патологоанатом». Если серьёзно, ничего особенно сложного в работе хирурга нет, если ты, конечно, разбираешься в анатомии, оперативных доступах к органам и тканям, владеешь техникой проведения операции. А вот риски в хирургии – колоссальные. Когда терапевт видит, что организм пациента не отзывается на лечение, он может скорректировать схему. Но если хирург сделал разрез и провёл манипуляцию, назад уже не отмотаешь… Поэтому предельная концентрация и внимание во время хирургического вмешательства так важны для этих специалистов. Иногда у пациентов по разным причинам возникают послеоперационные осложнения: швы могут разойтись – и здравствуй, нагноение, кости могут не срастись и так далее. Этот груз ответственности остаётся с хирургом…

– Что в ветеринарной хирургии за последние десять лет кардинально изменилось в лучшую сторону?
– Абсолютно всё. Тут не то что за десять лет – каждый год, каждый месяц выходят новые статьи, проводится колоссальное количество исследований. Ещё лет семь назад ветеринария была больше похожа на мракобесие и средневековье. Сейчас молодёжь приходит в нормальную, адекватную ветеринарную медицину. Врачи делятся друг с другом методами и техниками лечения. Оборудование стало доступнее. Небольшие клиники могут себе позволить те же эндоскопические стойки. Лет шесть назад на весь Минск их было всего пару штук, а сейчас они есть почти у всех. На рынок пришли китайцы – как и с автомобилями. Сколько отработает их медтехника – непонятно, но картинка красивая. Выглядит презентабельно, стоит недорого. Люди могут себе позволить. А что там дальше будет – бог его знает.

– Стандартный вопрос клиента, когда его питомцу необходима операция: почему так дорого?
– Вопрос всегда упирается в стоимость: дорого или дёшево. Предположим, в одном месте хирургия стоит 60 уе, а в другом – 360. Но владелец клиники не сможет поставить цену за операцию 100 уе, если у него работает хирургическая бригада. Он просто сработает себе в убыток, потому что тем же врачам нужно платить зарплату. Плюс стоимость препаратов – они же не бесплатны для клиники, расходных материалов, а их очень много: операционные поля, одноразовые стерильные перчатки, шапки, халаты, интубационные трубки, шприцы… Сейчас в нашей клинике мы пошли на интересный шаг – сделали единую цену за операцию. Предположим, кастрация стоит 300 уе или чуть меньше. Но это честная, открытая цена за всё, в том числе и за повторный приём. Многие клиенты жалуются: на сайтах клиник кастрация стоит столько-то, звонишь, а там начинают накручивать цену. Человек тратит время, ресурсы, обзванивает все клиники, а его везде вводят в заблуждение… В день хирургического вмешательства пребывание пациента в нашем стационаре до 22:00 уже включено в стоимость операции. У питомца сидит человек: меряет температуру, давление, ждёт, пока пациент придёт в себя и проснётся. Если температура низкая, обогревает грелкой... Это всё работа. Дополнительная посуточная оплата начинается в случае тяжёлой внеплановой хирургии, требующей дальнейшей стабилизации, либо если пациент был нестабильным и вернулся в отделение интенсивной терапии и реанимации.

– Сколько врачей задействовано обычно во время хирургической операции?
– Стандартная хирургическая бригада: хирург, анестезиолог-реаниматолог и ассистент. По крайней мере, у нас в клинике так. У каждого из этих троих – свой функционал. Один режет, второй мониторит и вводит препараты, третий подаёт инструменты. Такое количество людей позволяет провести процедуру качественно. Если же клиника маленькая – по сути, медкабинет, где работает один человек, – врач не сможет адекватно мониторить пациента в наркозе. Он будет постоянно отвлекаться от своей главной задачи – хирургии – на тонометр, термометр, на подсчёт дыхания и пульса. В результате процесс операции затягивается, увеличивается время нахождения пациента под наркозом. А чем меньше пациент находится под наркозом, тем лучше для его здоровья. У каждого препарата есть процессы расщепления и распада, то есть свой метаболизм. Врач вводит пациента в наркоз, давая сначала загрузочную дозу, потом – основную. Как правило, мы все работаем «короткими» препаратами. И если процедура затягивается, приходится постоянно их довводить. Все мы понимаем: безопасных наркозов не существует. Как организм отреагирует на дозировки, прогнозировать сложно.

– Самый частый страх владельца: «А вдруг питомец не проснётся после наркоза?». Насколько это реально сегодня, когда используются современные препараты?
– 99,9%, что проснётся. Если я не ошибаюсь, есть данные Всемирной WSAVA (Всемирная ассоциация ветеринаров мелких животных): на сегодняшний день смертность на операционном столе при плановых операциях – 0,23%. Это абсолютно минимальный показатель. Однако есть понятие отсроченных осложнений. Во время хирургического вмешательства у пациента рухнуло давление – пострадали почки. Через месяц-полгода приходит та же кошка уже с хронической болезнью почек... Это и есть отсроченные последствия. А владельцы, к сожалению, редко задумываются о качестве наркоза, качестве обезболивания, квалификации анестезиолога. Сейчас, слава богу, кончились тёмные времена, когда кошек стерилизовали под миорелаксантами: животные просто теряли способность двигаться, но оставались в сознании, и всё чувствовали. Это было страшно. И, наверное, процентов 80 кошек, которые в то время приходили в клинику с хронической почечной болезнью, получили её именно из-за таких операций. А потом начинается: «Это британцы, они предрасположены…», «Он ел сухой корм, от этого почки отвалились…». А вот нет. Хорошее дешёвым не бывает. Нормальный наркоз будет стоить денег. Адекватное сопровождение пациента в наркозе – тоже. Но на выходе клиент получает не потенциального инвалида, а вполне здорового питомца, который через год-два-три не станет «хроническим почечником». А ведь если процесс разрушения почек запущен, он будет планомерно, как паровоз, двигаться, невзирая ни на что. Такая правда жизни.

– Многие люди уверены: исход операции зависит главным образом от хирурга. А как на самом деле распределяются роли в операционной?
– Не знаю почему, но для пациента всегда хирург – бог и царь. А по сути, хирург – это «исполнитель»: разрезал и зашил. Никто не понимает, что в хирургии есть «серый кардинал» – анестезиолог. Именно благодаря ему пациент выходит после операции живым и в дальнейшем остаётся здоровым. Когда животное лежит на столе стабильно и потом живёт свою нормальную, потенциально долгую жизнь – это заслуга именно анестезиолога. Даже в гуманной медицине в анестезиологи-реаниматологи из потока отбирают только «голубую кровь» – отличников. Троечник туда не попадёт, даже хорошист не попадёт. Туда идут только те, у кого самый высокий балл. Потому что человек должен соображать, что он делает. К реаниматологам поступают пациенты в критическом, тяжёлом состоянии, с разными диагнозами, поэтому у этих врачей – колоссальный объём информации в голове. И скорость принятия клинического решения, назначения адекватного лечения у них совсем другая… Это не узкий специалист: «Я лечу только почки», «Я лечу только кожу», «Я лечу только ЖКТ». В реанимацию попадают абсолютно все. Начиная от пациентов с проблемами мочевыделительной системы, острыми почечными повреждениями, панкреатитами, ЖКТ, неврологическими приступами... И человек должен соображать, как купировать эти приступы, как снять нагрузку с мочевого пузыря, чтобы почки не умерли… Поэтому когда владелец отдаёт питомца на операцию, он вверяет его не только в руки хирурга, но, по большому счёту, – в руки анестезиолога-реаниматолога.

– Три человека в хирургической бригаде хватает для сложных операций?
– По-разному бывает. Взять, например, кесарево сечение… При многоплодной беременности в операционной собирается пять-шесть человек. Потому что для каждого щенка нужно провести реанимацию: освободить дыхательные пути, обтереть, встряхнуть, чтобы он сделал первый вдох. На это уходит время. А хирург не будет ждать, пока один человек «раскочегарит» и запустит дыхание одному щенку. Нет, он работает как автомат – одного за другим достаёт, а остальные только успевают подхватывать… Поэтому должно работать пять-шесть человек. Остеосинтезы, когда собирают кости, тоже требуют много участников. Когда речь идёт о сложных новообразованиях, которые проросли в окружающие ткани, требуется минимум четыре человека, чтобы раскрыть доступ к тканям. Если образование залегает глубоко, двух рук не хватает: надо подать инструмент, коагулятор, отодвинуть, допустим, кишку. И вообще: чем крупнее пациент, тем больше требуется физических рук для помощи хирургу. Если говорить о бригаде в реанимации – там тоже один «качает», второй дышит, третий контролирует, ставит катетеры. В идеале – четыре-пять человек работает.

– Операции в клинике проводятся круглосуточно? Экстренная помощь может понадобиться и ночью…
– Сейчас у нас график построен так, что до двенадцати ночи в клинике есть и дежурный врач, и анестезиолог, и хирург. То есть в вечернее время мы полностью укомплектованы. А после полуночи – работаем по вызову, но без задержек. Два хирурга выходят в ночные смены по графику как терапевты. Так что экстренная помощь доступна 24/7. Если ночью поступает пациент, которому нужна срочная операция, мы поднимаем и анестезиолога, и хирурга – они приезжают и оперируют. Круглосуточно. Вообще базовую экстренную помощь обязан уметь оказывать каждый ветеринарный врач, и первичную хирургическую обработку может сделать любой терапевт и даже ассистент. Но когда мы говорим о серьёзных вмешательствах – та же операция при завороте или внутреннем кровотечении, – там уже нужна команда специалистов. Анестезиолог у нас живёт в шаговой доступности от клиники, буквально в 10 минутах. Пока хирург едет, персонал не сидит сложа руки. В случае кровотечения накладывается жгут, обрабатывается рана, вводятся кровоостанавливающие препараты, готовится операционное поле, делается премедикация. К приезду хирурга пациент уже максимально готов к вмешательству.

– Даёте ли вы гарантию на операции?
– Нет. Гарантию даёт только Белгосстрах и производители. Даже если у нас анестезиолог семи пядей во лбу, лучший хирург и новейшие препараты, стопроцентную гарантию при хирургическом вмешательстве никто никогда не даст. Ни в ветеринарии, ни в медицине. Если вам дают стопроцентную гарантию – это мошенники.

– Поговорим об экстренной помощи. Какие состояния у животных требуют немедленной операции, когда счёт действительно идёт на минуты?
– Первое, что реально угрожает жизни пациента – активное кровотечение. Неважно, наружное или внутреннее: в брюшную полость, в грудную клетку… Животное может «утечь» за считаные минуты. Это практически всегда последствия травм: автотравмы, падения с высоты, серьёзные переломы… Второе, с чем к нам приезжают чаще всего по «скорой» – заворот желудка. В группе риска – крупные породы собак. Сначала у животного происходит острое расширение желудка из-за того, что в органе скапливаются газы, это в свою очередь приводит к завороту. Желудок раздувается, перекручивается, газам некуда деться – давление растёт.

– Как владельцу понять, что у собаки заворот желудка?
– Здесь, как правило, всё стандартно. Например, вечером собаку сытно покормили. Часов в 11-12 дня она начинает беспокоиться: тяжело дышит, поскуливает, пытается принять странные позы… Хозяева едут в клинику. И пока едут, живот у питомца раздувается, становится натянутым, как барабан. Диагностика тут обычно не требуется. Если собака гладкошёрстная, вздутие видно сразу. Живот увеличивается буквально за минуты, надувается, как шар. Его невозможно не заметить, особенно у крупных пород. И это тот случай, когда медлить нельзя. Обильное слюнотечение, беспокойство, безрезультатные попытки собаки вызвать рвоту и быстро растущий живот – сигнал к немедленной эвакуации питомца в клинику.

– Сколько времени есть у хозяина, чтобы успеть избежать тяжёлых последствий?
– Счёт действительно идет на минуты. Если вовремя не прооперировать пациента, последствия могут быть фатальными. Проблема может закончиться даже разрывом органа. При завороте страдает не только желудок. Перекручиваются сосуды, которые питают селезёнку. Из-за сдавливания кровоток останавливается, в селезёнке образуются тромбы. В 70% случаев, когда мы вскрываем брюшную полость, селезёнка уже нежизнеспособна. Её приходится удалять. Поэтому владельцы должны понимать: острый заворот желудка с высокой вероятностью означает и удаление селезёнки. Даже если клиенты приехали в клинику быстро. Хирург принимает решение уже по факту, визуально оценивая орган. Но статистика, увы, такая. Саму операцию мы делаем так: расправляем желудок, если необходимо – селезёнку, и обязательно подшиваем желудок к брюшной стенке. Чтобы в будущем, даже если будет сильное газообразование, он больше не мог перекрутиться. Фиксируем его в правильном положении навсегда.

– Наличие в желудке или в кишечнике инородного тела считается экстренной операцией или можно подождать до утра?
– Здесь всё зависит от локализации. Если инородный предмет застрял в желудке, его часто можно достать эндоскопически, без полостной операции. Но если он уже ушёл в кишечник – да, это хирургия. Но мы называем такие случаи внеплановыми, а не экстренными. Это не та ситуация, когда нужно хватать пациента и бежать с ним в оперблок сию секунду. Время для принятия решения есть, хотя непроходимость – это, конечно, серьёзная проблема, которую нужно решать. Но процесс этот не происходит за минуты. Знаете, был показательный случай несколько лет назад. Ко мне приезжали пациенты из Могилёва. Они долго лечили собаку, но ничего не помогало. У собаки была рвота. А во время операции мы обнаружили фрагменты пластикового мяча, пропавшего из поля зрения хозяев полгода назад. Полгода! И всё это время инородное тело находилось в организме собаки. Конечно, это крайность, так быть не должно. Но этот пример иллюстрирует главное: инородное тело в ЖКТ не такая срочная хирургия, как при завороте или кровопотере. С инородными телами, инвагинациями или непроходимостью животные приходят на приём на своих ногах. Владельцы видят: питомец вялый, отказывается от еды, возможно, есть боли в животе. Мы собираем анамнез, берём кровь, делаем УЗИ или рентген. И как правило, оперируем в тот же день. То есть время есть, но его немного. От скорости постановки диагноза зависит, сможем ли мы сохранить орган. Если инвагинация (впадение одной кишки в другую) или инородное тело существуют давно, участок кишечника просто отмирает. Тогда приходится делать резекцию – удалять поврежденный фрагмент. Если животное доставили в клинику быстро, можно разрезать кишечник, удалить предмет и ушить, сохранив всю длину органа. Помню, к нам привезли кошку люди из очень глухой деревушки. Сколько животное ходило с ниткой в ЖКТ, никто точно не знал. Но в итоге мы удалили 60 сантиметров кишечника. Шестьдесят! Дальнейшая судьба кошки неизвестна – хозяева сказали «спасибо» и уехали. Но в любом случае это животное останется инвалидом, разовьётся синдром мальабсорбции – питательные вещества не будут всасываться. Даже если кошка будет есть хорошо, ей потребуется пожизненная диета: легкоусвояемая, высокобелковая пища.

– Какие случаи из экстренной хирургии больше всего запомнились?
– Часто к нам привозят покусанных маленьких собак – йорков, той-терьеров… Владельцы совершают ошибку, выпустив их на самовыгул, если рядом бегает, к примеру, алабай или немецкая овчарка… Крупные собаки наносят травмы не столько за счёт остроты зубов, сколько за счёт силы сжатия. Их зубы – как молот. Внешне у пострадавшей собаки может быть всё почти целое: пара царапин, небольшой отёк. Владельцы привозят питомца в клинику, часто даже не подозревая о тяжести последствий: «Ну, погрызли немного, ничего страшного». А на деле – вся грудная клетка внутри – в «фарш». Рёбра сломаны, лёгкие порваны, внутреннее кровотечение… Поэтому правило простое: любая драка с крупным противником – это повод везти животное в клинику, даже если кажется, что всё обошлось. Лучше перестраховаться и сделать УЗИ или рентген, чем потом спасать питомца от перитонита или внутреннего кровотечения.

– Часто привозят покусанных собак?
– Зимой меньше: холодно, снег, собаки мелких пород сами стараются быстрее сделать дела и забежать обратно в тепло. А вот весной... Собак спускают с поводков, начинаются выезды на природу, на дачи… Плюс начинается время открытых окон… Привозят животных после падений с высоты, особенно часто – котов.

– Говорят, что чем выше этаж, тем больше шансов, что кот сгруппируется, приземлится и останется целым. Это правда?
– Правда, но с оговорками. Не с десятого этажа, конечно. В процессе падения кот действительно успевает перевернуться и сгруппироваться, но как правило, животные получают ушибы внутренних органов, переломы конечностей. Лапы котов срабатывают как амортизаторы, принимая на себя удар, и животное может отделаться только переломами. Но это работает, начиная с определённой высоты. А вот падая со второго-третьего этажа, кот не успевает сгруппироваться и приземляется чем придётся: носом, грудью, боком, головой. Часто привозят таких «парашютистов» с разбитыми мордами, травмами черепа... Высота вроде небольшая, а последствия тяжёлые. Если разбил почку – можно удалить, а мозг же не удалишь, если головой приземлился… Поэтому если кошка упала с любой высоты, лучше привести ее на осмотр к врачу.

– Кесарево при трудных родах – тоже срочная операция?
– Само по себе кесарево сечение изначально планируется. Если у животного отсутствуют схватки и потуги (особенно у первородящих), мы всегда можем попробовать стимуляцию препаратами. Если дело в неправильном прилежании плода, крупном плоде или узком тазе – мы это видим заранее по рентгену. Понимаем, что самка сама не родит, и назначаем дату операции. Это плановая хирургия. Вообще собака может рожать и сутки… Но пузырь отошёл – а дальше начинается истерика у владельцев, обзвон всех клиник...

– Можно понять, люди роды не каждый день принимают...
– Роды – это физиологический процесс. Многие владельцы думают: «Сейчас, как человека, покесарим, и всё». Но они не задумываются, что будет потом. После кесарева, как правило, назначается антибактериальная терапия, и на грудном вскармливании, по сути, ставится крест. На фоне боли после операции у собаки может вообще не быть молока. А это значит, что владельца ждёт искусственное вскармливание щенков. Кормление каждые два часа, бессонные ночи… А если там девять щенков? Пока последнего покормил – пора начинать кормить первого. Владельцы просто не понимают, что их ждёт. Любая хирургия должна стоять в самом конце списка возможных вариантов. Если есть шанс помочь терапевтически, обязательно нужно попробовать это сделать. И вот приходит запрос: «Собака рожает – давайте сразу на кесарево». Но ведь даже не пробовали простимулировать, не ввели препараты кальция, не использовали гормоны – тот же окситоцин. Сразу хотят резать. К сожалению, такое встречается.

– У клиентов часто возникает вопрос: почему врачи собирают несколько животных для операции на определенный день? Почему не сделать операцию сразу, когда владелец привёл питомца по очереди?
– У врачей есть градация: экстренная помощь (счёт идёт на минуты, сразу бежим в оперблок), неотложная (минимум диагностики – и в операционную, не откладывая) и плановая. С порога, «с колёс» на стол попадают только при жизнеугрожающих состояниях. А вообще всё зависит от потока пациентов и принципа работы клиники. В небольших клиниках, где одна-две операции в день, можно оперировать по факту обращения. Это удобно. Но у нас, как правило, поток больше, и хирурги поступают так: собирают всех плановых пациентов с утра. Почему? Потому что хирургия – штука непредсказуемая. Даже если по протоколу на операцию отведён час, всегда может пойти что-то не так. В человеческой медицине так же: первый день – госпитализация и обследование, второй – процедура. Чётко расписать операционный день, как приём в поликлинике по 10 минут, к сожалению, не получится. Слишком много переменных. Если хирург забрал питомца в 12 дня, это не значит, что ровно в 12 часов начнется операция. К операции нужно подготовиться: осмотреть животное, провести премедикацию, ввести в наркоз. Нужно обработать и продезинфицировать операционную между пациентами. И только после этого начинается операция, на которую по протоколу выделен, скажем, час. И вот представьте: хирург работает, но что-то пошло не по плану, нужно время для решения проблемы… А в коридоре уже сидит следующий пациент, и администратор «пилит» врача – когда освободитесь? В этой ситуации даже самый опытный специалист занервничает. А спешка в хирургии – прямой путь к ошибкам. Иногда фатальным. У хирургов есть золотое правило: неважно, какой длины сделать разрез – пять сантиметров или двадцать пять. Важно, чтобы хирургу было удобно. Если при маленьком разрезе он хорошо видит и может работать пальцами или инструментами – отлично. Но если нужен доступ побольше, лучше сделать широкий разрез, но провести операцию спокойно, без нервотрепки, качественно. Так же и со временем. Конечно, не все клиенты психоэмоционально устойчивы. Некоторые прибегают в клинику, с порога требуют срочно взять их питомца на операцию. Но прежде, чем мы будем проводить хирургическое вмешательство, анестезиолог должен понять, как ему вести животное. Какими препаратами вводить в наркоз? Мы же не знаем, есть ли у вашего питомца врождённые или приобретённые патологии – то, что называется осложнённым анамнезом. Вот многие клиенты спрашивают: почему вы задаёте столько вопросов на приёме? Что ест, что пьёт, чем болело животное? Лучше срочно спасайте! А если это сердечник, и сердце не выдержит анестезии? Выбор препаратов для наркоза будет зависеть именно от сбора анамнеза и дополнительных исследований. Когда анестезиолог понимает риски, он может предложить варианты наркоза. Например, газовый, если со здоровьем пациента всё плохо. Или, допустим, у животного активное кровотечение… Перед операцией мы обязательно сделаем пациенту общий анализ крови. Если анестезиолог видит выраженную анемию, ни о какой экстренной хирургии речи быть не может. Либо необходимо срочно искать донора. У собаки при низком гематокрите (показатель количества крови в организме) падает давление. Анестезиолог введёт препараты, которые ещё больше снизят давление. В итоге кислород не будет поступать к головному мозгу в нужном объёме. Давление упадёт, наступит гипоксия головного мозга, почек – и животное умрёт. Поэтому, повторюсь, прямо здесь и сейчас никто не оперирует, только в самых крайних случаях, когда животное рискуем потерять уже через несколько минут в любом случае. Основной принцип – не навреди. Необдуманно кидать с порога собаку или кота на стол – это не про нас. Экстренных ситуаций, где необходима сиюминутная хирургия, крайне мало. Взять ту же пиометру (гнойное воспаление матки)... Животные ходят месяцами с этими гнойными матками, с выделениями, а потом хозяева почитают в ИИ про сепсис и прибегают в панике: «Спасите-помогите, срочно-срочно!».

– Когда точно нужна кастрация кота или собаки, а в каких случаях она необязательна?
– Если животное не представляет племенной ценности, операция рекомендуется. Это не обязательное условие, но желательно сделать. У некастрированных питомцев моча сильно пахнет, запах у неё специфический… После кастрации его интенсивность снижается. К тому же у некастрированного кота бурлят гормоны, питомец начинает метить территорию. Если он где-то слышит или чувствует по запаху конкурента, то инстинктивно будет метить по углам дом или квартиру. Особенно это актуально в малоэтажной застройке – первый-второй этаж, когда весной открывают окна, с улицы тянутся запахи, и начинается… Что касается собак. Зачем кастрировать кобелей? Семенники продуцируют тестостерон. Собака – животное стайное. Если для питомца в семье нет «вожака», кобель начинает доминировать. А когда собака весом 40+ килограммов пытается доминировать, проявляет агрессию, кусается, это может закончиться бедой. Чтобы кобель не проявлял себя альфачом, его кастрируют. После кастрации тестостерон не вырабатывается, андрогенов меньше, собака становится спокойнее. Правда, иногда эта мера не срабатывает, но тем не менее… Второй момент – профилактика заболеваний предстательной железы. Если кобель не живет регулярной половой жизнью, из-за высокого уровня гормонов у него зачастую начинаются изменения в предстательной железе. В этом случае кастрация проводится по показаниям. Через предстательную железу проходит мочеиспускательный канал. Когда железа увеличивается, сдавливает канал, уменьшает просвет – мочеиспускание затрудняется. В таком случае мы тоже рекомендуем кастрацию. Но если изменения уже есть, а мы кастрируем животное, шансы, что всё придёт в норму, – грубо говоря, пятьдесят на пятьдесят. Поэтому если собака не представляет племенной ценности, лучше всё профилактировать заранее, не дожидаясь проявления заболевания. Либо регулярно проходить диспансеризацию: делать УЗИ хотя бы раз в шесть месяцев. По УЗИ изменения видны хорошо.

– Есть ли какие-то болезни или особенности строения, когда кастрация собаке или коту становится необходима?
– Заболеваний предстательной железы много, но чаще встречается гиперплазия, когда железа увеличивается в размере, или кистозная гиперплазия... Как правило, с запущенными болезнями к нам приезжают, когда собака живёт во дворе – цепной пёс или вольерный. Это не совсем компаньон, скорее служебная собака, выполняющая сторожевую функцию. Соответственно, и отношение к ней у владельцев немного другое. Поэтому они начинают бить тревогу только тогда, когда пёс уже не может сходить в туалет, у него нет мочеиспускания… Почкам некуда сбрасывать мочу, мочевой пузырь переполнен, развиваются острые почечные повреждения… Либо у животного появляются какие-то новообразования, доброкачественные или злокачественные, либо предстательная железа разрастается настолько, что создаёт непроходимость в мочеиспускательном канале.

– В каком случае стоит стерилизовать самку?
– Операция по удалению яичников и матки называется овариогистерэктомия, сокращённо ОГЭ. Что касается кошек: владельцы, как правило, не хотят терпеть их охоту. Животное сильно меняется в поведении – практически круглосуточно мяукает, орёт, мечется, может проявлять агрессию. Представьте – «голодная женщина»… Страшный зверь (смеётся). И, как правило, после первой течки хозяева приходят именно с таким запросом. Есть второй вариант – бестолковый и опасный для животного. Это применение гормональных препаратов типа «Стоп-интим» и ему подобных, чего делать ни в коем случае нельзя. Хотя зоомагазине эти средства владельцам спокойно продадут. Но у животного свой гормональный фон. Яйцеклетка созревает, начинается подъём гормонов. И когда этот подъём достигает своего максимума, поведение животного меняется: кошка орёт, кричит, требует. Уровень гормонов зашкаливает. Что делает владелец? Берёт другие гормоны, которые должны этот уровень подавить. Вводит животное в гормональную терапию, чтобы заглушить естественный подъём. Начинаются гормональные качели… Уже давно доказано, что у женщин рак молочной железы – это гормонозависимое состояние. Абсолютно такая же картина у кошек. Новообразования на молочных пакетах, гиперплазия эндометрия в матке – это тоже гормонозависимые состояния. Когда мы удаляем гормонопродуцирующие органы – и у самцов, и у самок – гормональная система выравнивается. А это профилактика новообразований и рака репродуктивной системы, в том числе молочных желёз. И у собак, и у кошек.

– Если у животного нашли новообразование, его всегда удаляют?
– Не всегда. Есть доброкачественные опухоли, которые не растут. Например, те же жировики – липомы. Они могут сидеть под кожей десятилетиями и не увеличиваться. В принципе, их можно не трогать. Обычно исследования проводятся еще до операции, а после удаления новообразования онкологи отправляют фрагмент на гистологию, чтобы точно определить характер опухоли и спрогнозировать сроки жизни пациента.

– В каком случае поздно оперировать при злокачественных новообразованиях?
– Если пошли метастазы, оперировать уже нецелесообразно. Когда врач видит метастазы, особенно в лёгочной ткани и в печени, он не станет оперировать. Как правило, первичный очаг в печени бывает крайне редко. Если мы видим там образование, с высокой долей вероятности оно откуда-то занеслось, и мы ищем первичный очаг. Потому что вся кровь, особенно из кишечника, несётся в печень. Это максимально наполненный кровью орган.

– Чем операции при онкологии отличаются от других хирургических вмешательств?
– При онкологии хирурги, как правило, захватывают помимо новообразования ещё три-пять сантиметров здоровой ткани. Плюс обычно удаляют ещё региональные, так называемые сторожевые лимфоузлы для предотвращения распространения раковых клеток по лимфотической системе, если они остались. Это чуть сложнее, чем просто иссечь образование. Но опухоли могут локализоваться где угодно, вплоть до головного мозга. Там уже работают нейрохирурги. Онколог оперирует сугубо мягкие ткани. Он, конечно, и первичную хирургическую обработку проведёт, и кастрацию сделает, но основная его специализация – на опухолевых процессах. Вообще хирурги бывают разные: хирург-онколог, хирург-ортопед, хирург-невролог, хирург-стоматолог… Травматолог-ортопед больше специализируется на повреждениях и патологиях опорно-двигательного аппарата: травмах конечностей, артрозах, артритах различного происхождения... В основном на операции к нему попадают с переломами. Ортопеды очень часто работают в связке с неврологом, потому что проблемы с конечностями могут быть связаны с позвоночником, а за его лечение отвечает невролог. Приходит собака с хромотой. Почему хромает? Либо это проблема конечности, либо дело в позвоночнике... Врачи должны выяснить, чья эта зона ответственности, прежде чем браться за лечение.

– Дисплазия тазобедренных суставов хирургически лечится?
– Нет. Чисто теоретически можно провести определённые хирургические вмешательства, вплоть до протезирования сустава. Но с экономической точки зрения это будет очень затратно – колоссальные суммы. Как правило, при дисплазии просто назначают нестероидные противовоспалительные препараты, животные их пропивают курсами и так живут всю жизнь.

– Сколько должен находится пациент в стационаре после операции?
– Зависит от сложности операции. В любом случае мы не отдаём бессознательных животных. Питомец просыпается, ещё часа два сидит в индивидуальном боксе. За ним наблюдает персонал: меряет температуру, давление, оценивает уровень боли. И если животное стабильно и готово к выписке, мы звоним владельцам, чтобы забирали. Мы всегда оцениваем состояние пациента, прежде чем выписать его. Если всё хорошо, пишем рекомендации и звоним хозяевам. Как-то у нас оперировали своего питомца китайцы, прожившие в Беларуси лет пять. Обычно языковой барьер мешает поддерживать разговор, а здесь у женщины был прекрасный русский язык. По ее словам, в Китае даже после обычной кастрации или стерилизации питомец находится в стационаре пять суток. Коту, кошке, собаке обрабатывают швы, дают нестероидные препараты, антибиотики. Владелец забирает животное, которому вообще не нужен медицинский уход. И когда китайские врачи отдают клиентам пациента, они уверены, что шов не развалится и не будет гноиться. Нам, конечно, до этого далеко. Если держать животное в стационаре долго, не каждый сможет оплатить лечение. Мы, наоборот, стараемся выписывать пациента максимально быстро, если он может продолжать лечение амбулаторно.

– Если вы видите, что животное нужно ещё подержать в стационаре, а у владельцев на это нет денег, что делать?
– Для нас приоритет не чужие финансы – мы их не считаем. Приоритет – жизнь нашего пациента. Если мы видим, что животному крайне необходима госпитализация, и оно умрёт дома, есть варианты. Например, дешевле будет приносить его в стационар на день и на ночь забирать домой. Можем предложить самому владельцу посидеть с питомцем в процедурном кабинете и поухаживать за ним. Всё обсуждаемо. Нет такого, что пациент критичен, при смерти, а мы его выписываем: «Всё, до свидания, это ваши проблемы…» С другой стороны, животное – это элемент роскоши. Никто же не задумывается, почему дорого ремонтировать автомобиль. Повозмущались – и всё равно едут в авторемонт. Или к стоматологам: красивые белые зубы стоят 1000 долларов – и ничего. А к ветклинике почему-то возникают вопросы... Тем не менее аренда помещения в столице стоит дорого, добавим сюда налоги, коммунальные платежи, зарплаты врачам, расходные материалы, закупку медтехники…

– Как долго в среднем заживают послеоперационные раны у животных?
– Всё зависит от локализации. При банальных стерилизациях и кастрациях мы накладываем косметический шов, который не надо снимать. Он заживает в среднем две недели. Если операция серьёзнее, разрез больше, на снятие швов приглашаем обычно через 10-14 дней.

– Зачем нужны повторные приёмы после операции?
– Первый послеоперационный приём назначается, как правило, через трое суток. Если что-то пошло не так, к этому времени проблема проявится. Поймите, даже если хирург всё сделал изумительно, всегда есть риск осложнений, в том числе индивидуальной реакции организма на шовный материал. Хотя у нас, как правило, все нитки саморассасывающиеся, из гуманной медицины, порой может начаться реакция и на них, приходится перешивать. А владельцы замечают проблему, как правило, когда уже всё плохо. Если питомец нормально ест и пьёт, это не значит, что у него всё хорошо. При операции на брюшной полости шов накладывается «трёхэтажный» – в три слоя. Сам владелец не сможет самостоятельно оценить его состояние. При этом наши клиенты должны понимать, что ветеринария – это комплексная совместная работа врача и владельца. Как бы хорошо ни сделал хирург, если владелец накосячит, не будет ухаживать за питомцем по нашим рекомендациям – вся работа врачей пойдёт насмарку. Если бы животное после каждого хирургического вмешательства содержалось у нас три или пять дней, как в Китае, тогда все вопросы можно было бы адресовать только ветврачам. Но у нас другая ситуация, в основном владельцы быстро забирают животных на домашний присмотр, и начинается… Банальный пример: ношение послеоперационного воротника у котов. Сплошь и рядом приходят клиенты с претензией к врачу, что шов загноился. А хирург видит, что это кот разлизывает шов. В итоге оказывается, что питомец в воротнике не ест, поэтому владелец на время приема пищи снимает его. А кот поел, пошёл умываться, как они обычно делают после еды, морду помыл и шов вылизывает, пока хозяин занят делами. Язык у кота шершавый, он как наждаком снимает все свежие ткани. Шов начинает воспаляться. А владельцы приходят такие: «Вот, плохо провели операцию…».

– К чему должен быть готов владелец, когда ведёт питомца на операцию?
– Он должен быть готов к послеоперационному периоду. К тому, что за пациентом нужно ухаживать. К возможным осложнениям. И морально – к летальному исходу. Понятно, что всего этого, как правило, не случается, но человек должен понимать: его питомец может войти в эти 0,2%. И должен быть готов расстаться с определенной суммой денег, конечно. Знаете, самое главное – это понимание, что операция не магия. Это серьёзное вмешательство в организм животного. И успех зависит не только от врачей, но и от организма пациента, от того, насколько ответственно сам владелец подойдёт к послеоперационному уходу. Не надо думать: «Прооперировали – и всё само заживёт». Нужно соблюдать рекомендации: надевать животному воротник, обрабатывать швы, давать прописанные препараты, приходить на контрольные приёмы. Мы со своей стороны делаем всё возможное. И ещё: не стоит экономить на качестве. Хорошая анестезия, квалифицированная бригада, качественные расходные материалы – всё это стоит денег. Но это инвестиция в жизнь и здоровье вашего питомца.

В нашем ветеринарном центре предлагается широчайший спектр хирургических услуг различного уровня сложности. Хирургическое отделение оснащено современным оборудованием для поддержания жизнедеятельности организма во время операции, имеется всё необходимое для срочной реанимации животного. Наличие послеоперационного стационара позволяет отслеживать и вовремя корректировать состояние животных, просыпающихся от наркоза.

ЦЕНЫ НА УСЛУГИ